бы на время. Но не беспокойся - тут не
  очень далеко автобусная остановка. Те, которые не захотят
  останавливаться, будут, конечно, глядеть на тебя, как на собачье дерьмо
  под ногами, и тебе придется малость помучиться, но в конце концов кто-то
  тебя подберет. Теперь выметывайся.
   Хоган с удивлением обнаружил, что он не только устал, но и зол. Был
  ли он зол в тот раз, когда девица украла у него кошелек? Он уже не
  помнил. - Кончай это дерьмо, - сказал он, поворачиваясь к сопляку. - Я
  тебя взял, когда ты попросился, и при этом тебе не пришлось унижаться.
  Если бы не я, ты бы до сих пор глотал песок с поднятой рукой. Так что
  убери эту штуку, мы...
   Мальчишка вдруг резко наклонился, и Хоган почувствовал жгучую боль в
  правой руке. Фургон дернулся, затем застыл, въехав в очередной намет
  песка.
   - Выкидывайся, я сказал. Или ты пойдешь пешком, Этикеточный Чувак,
  или ляжешь в ближайшей канаве с перерезанным горлом и твоей лазерной
  машинкой на заднице. И знаешь, что еще? Я буду курить до самого
  Лос-Анджелеса и каждый бычок буду гасить о твою вонючую приборную доску.
  Хоган взглянул на свою руку и заметил диагональный разрез поперек кисти.
  Тут его снова охватила злость... но теперь это было настоящее бешенство,
  а усталость, если еще и была, то спряталась где-то очень глубоко. Он
  попытался вызвать в памяти лица Литы и Джека, чтобы загнать это чувство
  внутрь, пока оно еще не охватило