ось от сильного удара, - подумал Хоган. - Если я
  останусь жив и еще раз проеду здесь, я обязательно расскажу Скутеру, что
  все, что нужно для того, чтобы завести пару поломанных Кусачих Зубов,
  -это перевернуть машину, а потом двинуть ими чокнутого пассажира,
  который хочет задушить тебя; так просто, что и ребенок поймет".
   Зубы клацали и щелкали внутри порванного бумажного мешка, бока
  которого вздувались, будто трепещущее ампутированное легкое. Мальчишка
  отползал от мешка, даже не глядя на него, - полз в конец фургона, качая
  головой из стороны в сторону. Кровь мелким дождем стекала с его
  слипшихся волос.
   Хоган сообразил, что зажат ремнем, и попытался расстегнуть его.
  Ничего не вышло. Квадрат в середине пряжки не сдвинулся ни на миллиметр,
  а лямки будто судорогой свело, и они по-прежнему врезались в слой жирка
  выше его талии и больно давили на грудь. Он стал ерзать в кресле,
  надеясь таким образом ослабить ремень. Кровь отлила у него от лица, щеки
  начали хлопать, как отклеившиеся обои, - и только. В ужасе он принялся
  брыкаться, но при этом повернул голову, чтобы проследить за парнишкой.
   Ничего хорошего. В дальнем углу фургона он отыскал свой нож,
  заваленный кучей реклам и инструкций. Он схватил его, отбросил волосы с
  лиц а и взглянул на Хогана. Он ухмылялся, и в этой ухмылке было что-то
  такое, отчего мошонка у Хогана съежилась до размеров двух персиковых
  косточек.