и тут донесся чавкающий
  звук - они захлопнулись на выступе в выцветших джинсах, чуть ниже того
  места, где кончается змейка.
   Глаза у Брайана Адамса широко раскрылись. И рот. Он поднял руки на
  высоту плеч, широко разведя их, и какое-то время напоминал пародиста,
  который изображает, как Эл Джонсон поет "Мамми". Нож перелетел через его
  плечо и врезался в стенку фургона.
   - Боже! Боже! Бо-о-о-о...
   Оранжевые ножки топтались, будто исполняли шотландский танец. Розовые
  десны Китовых Кусачих Зубов в бешенном темпе сходились и расходились,
  будто произнося "да! да! да!", а потом забегали взад-вперед в том же
  темпе, словно говоря "нет! нет! нет!"
   Когда начала рваться джинсовая ткань - и не только она, судя по
  звуку, Билл Хоган потерял сознание.
   Он приходил в себя дважды. В первый раз, видимо, прошло немного
  времени, потому что буря еще завывала и было еще светло. Он стал
  оглядываться, но ощутил чудовищную боль в шее - конечно же, порез. И,
  наверное, не так уж плохо, как могло бы быть... или как еще будет
  завтра.
   Он всегда загадывал не дальше завтрашнего дня.
   Сопляк, - надо проверить, точно ли он мертв.
   Не надо. Конечно, мертв. Иначе был бы мертв ты.
   Тут донесся новый звук - размеренное клацанье Зубов.
   Они идут за мной. С сопляком они покончили, но они еще голодные и
  идут за мной.
   Он снова положил руки на пряжку ремня, но замок заело напрочь, а в
  руках