, маленького
  мальчика в коротких штанишках, содрогаться от страха.
   Он был там всегда. Летом; осенью, когда кроны дубов и вязов,
  окаймлявших поле с трех сторон, пылали жаркой листвой, точно факелы:
  зимой, когда, заваленный снегом почти до самых выпуклых, точно глаза
  гигантского жука, фар, он походил на мастодонта, увязшего в белых песках
  пустыни; весной, когда все вокруг превращалось в сплошное болото из
  раскисшей грязи и оставалось лишь удивляться тому, что грузовик еще не
  затонул в нем. Все эти годы в любую погоду грузовик неизменно находился
  на своем месте.
   Мне даже довелось побывать внутри. Как-то раз отец подкатил к обочине
  - мы ехали с ним на ярмарку во Фрайбург, - взял меня за руку и вывел в
  поле. Было это, если я не ошибаюсь, году в 1960-м или в 1961-м. Я
  страшно боялся грузовика. Я наслушался разных ужасных историй о том, как
  он вдруг соскользнул вперед и раздавил компаньона моего дяди. Я слушал
  эти истории в парикмахерской, сидя тихо, как мышка, с журналом "Лайф" на
  коленях, хотя еще не умел читать.
   Слушал мужчин, повествующих об этом несчастном случае и выражавших
  надежду, что старина Джордж Маккатчеон успел всласть попользоваться
  двадцатью долларами, вырученными от продажи колес. Один из них -
  кажется, то был Билли Додд, сумасшедший папаша Фрэнка, - с особым
  сладострастием живописал, что Маккатчеон походил на "тыкву, раздавленную
  колесами трактора".