Она нахмурилась.
   Он открыл дверь в бар и сразу почувствовал себя в сухой парилке. Пол
  покрыт слоем пыли. Глянец на хромированных поверхностях разных агрегатов
  потускнел. Не крутились деревянные лопасти вентиляторов под потолком.
  Пустые столики. Пустые табуреты за стойкой. Обращало на себя внимание
  разбитое зеркало и... в первую секунду он не понял, в чем дело. Все пивные
  краны были сорваны и разложены на стойке наподобие странных сувениров для
  гостей.
   В голосе Вики зазвучали нотки наигранной веселости, легко переходящей
  в истерику:
   - Ну, что же ты, узнавай. "Извините, сэр, вы не скажете, где..."
   - Помолчи, - бросил он вяло, без прежней уверенности.
   Свет здесь казался каким-то пыльным, пробиваясь сквозь огромные,
  давно не мытые окна. И снова у него возникло ощущение, что за ним
  наблюдают, и он вспомнил про труп в машине и пронзительный детский смех. В
  голове закрутилось: скрытый от постороннего взора... скрытый от
  постороннего взора...
   Он скользнул взглядом по пожелтевшим ценникам на стойке: чисбургер
  35_ц., пирог из ревеня 25 ц., наше фирменное блюдо мясо в горшочке 80 ц.
   "Интересно, когда я последний раз видел в баре такие цены", - подумал
  он.
   Вики словно услышала его мысли:
   - Ты посмотри! - она показывала на настенный календарь. И с хриплым
  смешком добавила: - Это все было приготовлено двенадцать лет назад,
  приятного аппетита!