ного" парня.
   Члены городской управы послали ему письмо (ни один из них не
  осмелился явиться лично), в котором выражали самую искреннюю
  благодарность, а также надежду, что дядюшка Отто и впредь не забудет о
  нуждах городка. Однако от домика отказались - на том основании, что в
  плане образования нужды детишек местными властями обеспечены полностью.
  Дядя Отто впал в неизбывную ярость.
   - "Не забудет о городе и впредь" - как же, как же, дожидайтесь! -
  кричал он моему отцу. Уж он-то их не забудет, можете быть спокойны! Но
  только в совершенно обратном смысле. Он не вчера со стога сена свалился.
  Он способен отличить ястреба от кукушки! И если они хотят проверить, кто
  кого переплюнет, будьте уверены: он, дядюшка Отто, выдаст им такую
  струю, что и самому вонючему хорьку не снилось. Хорьку, который только
  что выхлестал целый бочонок пива.
   - Ну и что теперь? - спросил отец.
   Они сидели у нас на кухне. Мать забрала шитье и поднялась наверх. Она
  недолюбливала дядюшку Отто, говорила, что от него дурно пахнет, как от
  человека, который моется не чаще раза в месяц. "А еще богач", -
  добавляла она, презрительно морща носик. Думаю, насчет запаха мать была
  права, но еще, мне кажется, она просто его боялась. Ведь к 1965 году
  дядя Отто не только выглядел, но и вел себя чертовски странно.
  Расхаживал по городу в зеленых рабочих штанах на подтяжках, байковой
  рубашке и огромных