ил дядя. - Я у него всю дорогу на
  примете. Однажды он ворвется сюда, и мне крышка. Раздавит меня, как
  тогда Мака, и мне придет конец.
   Он страшно напугал меня - не столько его слова, сколько тон. А
  молодые люди обычно реагируют на испуг двумя способами: или бросаются
  отбивать атаку, или делают вид, что ничего особенного не произошло.
   - В таком случае вам лучше переехать в город, дядя Отто. Если уж вы
  так нервничаете, - сказал я, и по моему тону вы бы никогда не
  догадались, что по спине у меня бегают мурашки.
   Он взглянул на меня.., потом - на грузовик по ту сторону дороги.
   - Не могу, Квентин, - сказал он. - Иногда мужчина должен оставаться
  на месте и ждать.
   - Ждать чего, дядя Отто? - спросил я, хотя и догадывался, что он
  имеет в виду грузовик.
   - Судьбы, - ответил он и снова подмигнул, но как-то невесело и в
  глазах его читался страх.
   В 1979 году отец тяжело заболел - отказали почки. Потом ему вдруг
  полегчало, но в конце концов болезнь одержала верх. Во время одного из
  моих визитов в больницу, осенью, мы с ним вдруг разговорились о дядюшке
  Отто. Кажется, у отца тоже имелись кое-какие догадки относительно того
  несчастного случая в 1955-м - куда более осторожные, чем мои, однако они
  послужили основанием для моих вполне серьезных подозрений. Однако отец и
  понятия не имел, насколько глубоко зашел дядя в своем умопомешательстве
  на этом грузовике. Я же имел. Я знал,