Малыш, с надеждой смотрел на .проходивших мимо людей: одни из них еще
  только торопились в торговый центр за покупками, в то время как другие
  уже возвращались из недр магазина, нагруженные коробками и свертками,
  прибалдевшие, точно от наркотиков, с тем особым выражением на лице,
  которое зовется, вероятно, удовлетворением.
   Малыш, одетый в джинсы "Таффскин" и футболку с надписью "Питсбургские
  пингвины", высматривал того, кто мог бы прийти ему на подмогу, того, кто
  взглянул бы на него и сразу сообразил, что тут что-то неладно,
  высматривал того, кто задаст ему единственно верный вопрос - "Ты отстал
  от папы, сынок?" - высматривал друга.
   Вот он я, думал Шеридан, приближаясь. Вот он я, сынка, я буду твоим
  другом.
   Он был уже почти у цели, когда заметил, что из торгового зала к
  дверям не спеша направился полицейский. Рука в кармане, сигареты,
  наверное, ищет. Если он выйдет, то непременно увидит мальчика, а значит,
  пиши пропало.
   Черт, пронеслось в голове у Шеридана. Не хватало еще, чтоб его засели
  заговаривающим с ребенком. Хлопот потом не оберешься.
   Поэтому Шеридан остановился и тоже принялся рыться в карманах, якобы
  проверяя, на месте ли ключи. Его взгляд перепрыгивал с мальчика на
  полицейского и обратно. Мальчик начал плакать. Ой не заревел навзрыд,
  пока еще, но крупные слезы, отливавшие красным в отсветах вывески
  "КАЗЕНТАУНСКИЙТОРГОВЫЙ ЦЕНТР", уже побежали по гладким