- Деда...
   - Заткнись, малыш, лады? Малыш заткнулся.
   Мили через четыре болотина превратилась в широкое пустынное озерцо.
  Здесь Шеридан свернул налево, на грунтовку с разъезженными колеями.
  Через пять миль, если держать все время на запад, будет еще один
  поворот, направо, а там - сорок первое шоссе. И рукой подать до Талуда
  Хейтс.
   Шеридан бросил взгляд на озерцо, гладкую, посеребренную лунным светом
  простыню... а потом лунный свет исчез. Его заслонили.
   Сверху послышалось хлопанье, будто огромные простыни полощутся на
  бельевой веревке.
   - Деда! - закричал малыш.
   - Заткнись. Это всего лишь птица. И вот тут он испугался, здорово
  испугался. Он смотрел на малыша. Тот опять приподнял верхнюю губку и
  показал зубки. Зубки были очень белые и очень большие.
   Нет... не большие. Большие - не то слово. Длинные. Особенно те два
  сверху, с каждой стороны. Называются они еще, черт, так... Клыки.
   Мысли вдруг снова понеслись с места в карьер, перестукивая, точно
  колеса поезда на стыках рельс. "Я сказал ему, что хочу пить". Не пойму,
  что ему понадобилось там, где они
   (? едят, он хотел сказать едят?)
   "Он меня найдет. Он меня по запаху найдет. Мой Деда умеет летать".
   "Пить я сказал ему что хочу пить вот он наверно и пошел туда, чтобы
  принести мне что-нибудь попить, пошел туда, чтобы принести мне
  ЧТО-НИБУДЬ попить, пошел туда..."
   Что-то грузное, неуклюже опустилось на