н увидел, очнувшись, это черное марсианское небо над
  куполом, закрывающем Уайтхед-Сити. Была ночь, и звезды, высыпавшие на
  небе, сияли с удивительной яркостью, никогда не виданной на Земле.
   Потом он услышал какие-то беспорядочные крики, бормотание и через
  секунду пронзительный визг. "О боже, это Мерилис!" - пронеслось у него в
  голове, и, борясь с накатывающимися волнами головокружения, Марк
  поднялся с кушетки.
   Снова закричали, и он увидел бегущих в их сторону сотрудников
  джонт-службы в красных комбинезонах. Мерилис, шатаясь и указывая куда-то
  рукой, двинулась к нему. Потом снова вскрикнула и упала без сознания.
   Но Марк уже понял, куда она указывает. Он увидел. В глазах Рикки он
  заметил тогда не испуг, а именно возбуждение. Ему следовало бы
  догадаться, ему надо было догадаться! Ведь он знал Рикки, знал его
  затаенность и любопытство. Ведь это его сын, его милый мальчик, его
  Рикки - Рикки, который не знал страха.
   До этого момента.
   На соседней с Рикки кушетке лежала Патти и, к счастью, еще спала. То,
  что было его сыном, дергалось и извивалось рядом - двенадцатилетний
  мальчишка со снежно-белой головой и невероятно старыми тусклыми глазами,
  приобретшими болезненно-желтый цвет. Существо старше чем само время,
  рядящееся под двенадцатилетнего мальчишку. Оно подпрыгивало и дергалось
  словно в каком-то жутком, мерзком приступе веселья, потом засмеялось
  скрипучим,