ва, а лишь мольба: "Давай убираться
  отсюда! Пожалуйста!"
   - Извини, дорогая, - сказал он, и тревога в его голосе совсем не
  успокоила ее. - Правда.
   Она пыталась заговорить, но слова не могли выйти из пересохшего
  горла. Она прокашлялась и попробовала опять:
   - Как насчет того, чтобы вернуться назад, Кларк?
   Он некоторое время подумал - снова послышались призывное "фюить!"
  птички и ответ откуда-то и глубины леса, - затем покачал головой:
   - Только в крайнем случае. Отсюда не меньше трех километров до
  последней развилки...
   - А что, была еще одна?
   Он вздрогнул, опустил глаза и кивнул:
   - Понимаешь... ты же видишь, какая узкая дорога и какие вязкие
  кюветы. Если мы свернем... - Он покачал головой и вздохнул.
   - Значит, едем дальше.
   - Видимо, да. Если уж дорога станет совсем никудышной, тогда придется
  попробовать.
   - Но тогда мы заберемся еще глубже, так? - Пока что ей удавалось, и
  небезуспешно, как ей казалось, не допускать в свой голос обвинительную
  нотку, но делать это становилось все труднее. Она злилась на него, и
  весьма, злилась на себя - за то, что позволила ему затащить их сюда,
  во-первых, и за то, как сейчас обхаживает его, во-вторых.
   - Да, но лучше рискнуть проехать вперед и найти широкое место, чем
  рисковать разворачиваться на этой дряни. Если уж не будет другого
  выхода, мне придется разворачиваться постепенно - пять минут заднего
  хода,