.
   "Тебе пора уматывать отсюда, Мэри," - сказал внутренний голос,
  принадлежавший ее собственному пресмыкающемуся, и тон этого голоса
  напугал ее. Он был разумнее, чем ему полагалось в такой ситуации, но ей
  показалось, что разумная сдержанность в любой момент может уступить
  место воплям безумия.
   Мэри сняла ногу с выступа под стойкой и опустили ее на пол, стараясь
  подготовить себя к бегству, но не успела она собраться с мыслями, как
  узкая рука опустилась ей на плечо и она увидела перед собой добродушное,
  улыбающееся лицо Бадди Холли.
   Он умер в 1959 году, как ей запомнилось из фильма, в котором его
  играл Гэри Бьюзи. С тех пор прошло больше тридцати лет, однако Бадди
  Холли все еще походил на двадцатитрехлетнего недотепу, которому на вид
  можно дать и семнадцать; зрачки у него будто плавали за стеклами очков,
  а кадык подпрыгивал вверх-вниз, как обезьянка на палочке. На нем был
  уродливый клетчатый пиджак и галстук-тесемочка. На галстуке был зажим в
  виде огромной хромированной велосипедной вилки. Лицо и вкус неотесанного
  лоха, скажете вы, но в уголках рта скрывалось нечто слишком мудрое, даже
  заумное, а когда он крепко сжал ее плечо, она почувствовала плотные
  мозоли на подушечках пальцев - от гитары.
   - Привет, чувишка, - сказал он; изо рта у него разило чесноком. Вдоль
  левого стекла очков зигзагом извивалась тоненькая, как волосок,
  трещинка. - Я тебя здесь раньше не видал.