Пузырь подплыл ближе, и Рабб-яни жестом показал на ворота в стене
  впереди. Найсмит увидел, что теперь они были открыты. За ними простиралась
  сине-фиолетовая глубина.
   Чувствуя себя совершенно одиноким, он сделал глубокий вдох и выплыл в
  проход.
  
  
   Гигантские пустынные коридоры Старого Города, казалось, были знакомы
  Найсмиту: снова и снова он узнавал места, с которыми сталкивался прежде в
  своих снах и воспоминаниях, что дали ему с помощью аппарата чужаки. Но все
  они изменились, опустели, стали темными. Вот здесь находился огромный
  вестибюль с центральным искусно сделанным проходом с нишами, в котором
  Найсмит помнил, как видел красочную толпу людей, усаживающихся,
  перепархивающих с места на место, снующих во все стороны, словно стая
  тропических птиц. Теперь это был откликающийся эхом свод.
   Потом они проплыли вдоль верхушек сотен расположенных рядами оболочек
  в виде цилиндра, каждая из которых имела примерно двадцать футов в ширину
  и в фиолетовых глубинах которых можно было увидеть туманные, слабо
  угадываемые формы.
   - Ячейки, в которых растут шефты, - прокомментировал Рабб, подплывая
  ближе в своем пузыре. - Ты вышел из одной из них... помнишь?
   Найсмит покачал головой. Часть сознания воспринимала голубые пузыри с
  их болтающими обитателями, которые постоянно меняли свое положение и
  появлялись то сбоку, то сзади, то над ним. Другая часть прислушивалась к
  тому, что говорил