рдеонейга наверняка ходит автобус". Словом, я запер
  машину, подхватил чемодан и зашагал по грунтовке.
   Пройдя сотню метров, я чуть не вскрикнул: где-то впереди мерцал огонек.
  Я побежал к нему, спотыкаясь о корни и сучья, роняя поминутно то фонарь,
  то чемодан. А огонек то пропадал за лесом, то появлялся вновь и, наконец,
  распался на несколько огней, которые показали мне, что стоял я у ворот
  самого настоящего старинного замка.
   То был типичный вальтер-скоттовский замок - трехэтажный, с непременной
  башней на правом крыле. Длинная узкая терраса опоясывала стены и
  скрывалась в густом плюще; издали он казался мохом.
   Я вспомнил о грейсовском предсказании и закрыл глаза: не исчезнет ли
  наваждение? Но замок стоял по-прежнему громоздкий и мрачный, освещенный
  лишь фонарем у ворот и светом из окон. Однако даже этот слабый, рассеянный
  свет позволял различить и силуэты подстриженных кустов и деревьев, желтый
  песок дорожек и даже цветочные клумбы под узкими готическими окнами.
  "Кажется, спасен", - подумал я и потянул ручку звонка. Послышался далекий
  металлический звон колокольчика. Грейвс был прав: "странные вещи"
  прогрессировали.
   Не помню уже, сколько я прождал, переминаясь с ноги на ногу и зябко
  вздрагивая от ночной сырости. Где-то в глубине сада залаяла собака лениво
  и привычно. Впереди осветился четко очерченный прямоугольник двери, и по
  песку зашуршали чьи-то частые,