у, направил на него
  какую-то штуку - Себастьян так и не понял из слов дяди какую - и раздельно
  произнес: "Ты... кто?" Старый Джон, человек не робкого десятка, обомлел и
  молчит, только губы дрожат. Тогда другой черт или призрак говорит первому:
  "Отключайся... он нас боится". И все исчезло - и привидения и свет. А
  дядя, еле живой, добрался до постели. Когда Себастьян на другой день
  привез врача, старику было совсем плохо. Инфаркт миокарда.
   - И вы поверили Себастьяну?
   - Дядя рассказал не только ему. И врачу.
   - Любопытно. Что же говорит врач?
   - Что может сказать врач? - пожал плечами Родгейм. - Девяносто девять
  из ста скажут то же самое. Расстроенные нервы, самовнушение, галлюцинация.
  Дублированная галлюцинация? Чушь, конечно.
   - Значит, привидения? - засмеялся я.
   Но Родгейм даже не улыбнулся.
   - Не знаю, - искренне сказал он. - Хочу узнать. Потому и торчу здесь, в
  каменной мышеловке. Уже три раза ночевал в этой проклятой комнате. И -
  ничего. Но я не сдаюсь, у меня йоркширское упрямство - жду. Даже
  литературу подобрал по этой части.
   Он с шумом отодвинул кресло и пнул ногой стопку древних книг в
  пожелтевших кожаных переплетах.
   Я поднял одну из них. Старый, пропахший сыростью том инкварто. На
  пергаментном титульном листе затейливой черной вязью надпись: "Двести
  сорок возможных способов избавления от привидений, а также домашних духов,
  пенатов