атематики, а математики от поэзии. Ты же
  универсален, Крис, поэтому и объясняй.
   С девушками Крис был застенчив и косноязычен, а с Ситой в особенности.
  И вообще он ничего не умел рассказать толком - студенты бы его освистали.
  Так и сейчас, услышав вопрос Ситы, Крис беспомощно взглянул на Вадима. Тот
  внутренне усмехнулся: "Влюблен мальчик или накануне влюбленности? Пусть
  сам и выкручивается".
   Крис вздохнул и, не дождавшись поддержки, отважно ринулся в страшный
  для него водоворот объяснений:
   - Ну как вам сказать... В общем-то, просто. Сначала Гришин, потом
  Фонда... - Он растерянно оглянулся, как лектор в поисках кнопки
  кинопроектора. - В целом это теория незатухающих звуковых волн... если,
  скажем, подтянуть их уровень до тридцати децибелов...
   Крис скучно жевал слова, пытаясь по-своему объяснить суть величайшего
  открытия века. Вадим сострил про себя, что Крис сейчас напоминает Сизифа,
  уныло созерцающего свой камень, мерно сбегающий под гору. "Но Сизиф
  Сизифом, - подумал он, - а Сита вот-вот уйдет. Надо спасать науку".
   - Может быть, лучше математически, - промямлил Крис, - есть, понимаете
  ли, формула...
   - Погоди, - перебил Вадим, - формула эта для Ситы все равно, что для
  нас ингредиенты вкусовой палитры. Ты отдохни, а я займусь переводом. В
  общем, все гораздо сложнее, чем пробурчал Крис. Слушайте и внимайте.
  Началось в конце прошлого века