шимости, до испугавших вас тридцати децибелов.
   На этот раз децибелы не испугали Ситу. Крис же внимал с нескрываемой
  завистью: так свободно он мог разговаривать только у себя в студии записи,
  да и то разве так! А Вадим, немножко рисуясь - еще бы, ведь он уже был
  знаком с интонационным богатством великих актеров прошлого, - кратко
  закончил рассказ. Он упомянул об англичанине Фонда, сконструировавшем
  прибор для записи неумирающих звуков, о том, как в поисках нового термина
  соединили два имени - Гришина и Фонда - и как это пополнило международный
  словарь. Раскройте его на букву "Г" и прочтите: грифон, грифонозапись,
  грифонограмма, грифонотека и даже грифонология. Так родилась наука,
  определяющая, кому принадлежит "пойманная" фраза, речь, обрывок разговора,
  совещания или спектакля.
   - И учтите, - прибавил Вадим, - грифонотека - это не просто хранилище
  таких "пойманных" звуков. Это храм, где их извлекают из атмосферы и где
  священнодействует верховный жрец записи.
   Крис поморщился: таких шуток он не любил.
   - Не сердитесь, верховный жрец, - сказала Сита. - Я все поняла. И
  любопытство у меня не обывательское, а научное. Вы мне поможете.
   - Как? - удивился Крис.
   - Интересуюсь рецептами древних забытых блюд. Век семнадцатый или
  восемнадцатый. Кулинария французских монастырей в особенности. Рецептов
  тогда не записывали, они передавались изустно. А если звуки не