ют...
   - Понятно, - сказал Крис.
   - Можно конец девятнадцатого. Петербургский Донон или московский
  Эрмитаж. Или, допустим, любительские новации. Есть преинтересные, например
  "зубрик". Придумал его актер Малого театра Климов...
   - Читал, - подтвердил Вадим. - В чьих-то мемуарах упоминается.
   - А рецепт не упоминается. Попробуйте поймать. Трудно?
   Крис задумался.
   - Самое трудное угадать волну. Микрошкала допускает до двухсот проб в
  минуту. Можно и чаще, но надо прислушаться. А хотите, спросим у него
  самого? - прибавил он с непонятной многозначительностью. - Как вы сказали
  - Климов?
   Сита и Вадим переглянулись: может быть, Крис оговорился? Но он уже
  встал.
   - Я не знаю, когда смогу выполнить вашу просьбу, Сита. Но я обязательно
  ее выполню.
   И ушел.
   - Что он хотел сказать? - спросила Сита Вадима.
   - Может быть, он имел в виду подборку высказываний?
   - Какую подборку?
   - Многократные пробы на одной волне. Я у него спрошу вечером.
   Но ни в этот, ни в следующие дни спросить Криса не удалось. Он был
  недосягаем. В столовую он не заходил - обеды и ужины доставлялись ему по
  термоканалам. Когда Вадим звонил ему, автомат, подключенный к телефону,
  вежливо отвечал, что старший экспериментатор на записи и беспокоить его
  нельзя. Вадим попробовал зайти сам, но над дверью святилища Криса горел
  сигнал: "Тихо! Идет запись". Да и дверь не открылась, хотя обычно