е, когда зашел прослушать записанную
  Крисом Ермолову. Она играла вместе с Южиным и Лешковской в скрибовском
  "Стакане воды". Из театральных мемуаров Вадим знал, что спектакль этот шел
  в Малом театре почти сто лет и за эти годы в нем сменилось несколько
  сценических поколений. Записанный Крисом отрывок относился, по-видимому, к
  началу двадцатого века. То был поистине фейерверк актерского мастерства,
  блеск диалога, неподражаемых интонаций и пауз. Так уж давно не играли, и
  не только потому, что театр и кино сменили новые формы зрелищ,
  потребовавшие иной артистической техники, изменился самый язык, строй
  речи, ее компоненты и ее ритм. Но эти голоса из прошлого покоряли и силой
  звучания, и забытой красотой языка. Вадим слушал их как музыку.
   - Интересная у тебя профессия, Крис, - сказал он не без зависти.
   Крис вздохнул:
   - Кому как. Мне уже нет.
   - Кокетничаешь.
   - С какой стати? Все исчерпано. Я уже о другом думаю.
   - О чем?
   Крис ответил не сразу, словно сомневался, сказать или не говорить.
   - Как ты относишься к спиритизму? - вдруг спросил он.
   Вадим даже не понял, шутит ли Крис или нет, настолько неожиданным и
  нелепым показался ему этот вопрос.
   - Не моргай, - насмешливо уточнил Крис. - Именно к спиритизму. Ты не
  ослышался.
   - Как Энгельс, - пожал плечами Вадим. - Могу процитировать.
   - Не надо. Самое дикое из всех суеверий, помню. И многое другое