е, а может быть, больше - ни один из них не глядел
  на часы. Ничто не изменилось в комнате. Не скрипнула таинственно дверь, не
  погас свет, не переместилась ни одна панель, и не мигнул ни один световой
  индикатор. Все было, как и минуту назад, - тихо, пусто, обыкновенно. Крис
  сидел рядом и загадочно улыбался.
   - Что же ты молчишь? - спросил он. - Начинай.
   Вадим еще раз неуверенно оглядел комнату.
   - Не вертись. Модель в аппаратной. Звук включен. Говори.
   - Не знаю, с чего начать, - замялся Вадим.
   - Представь себе, что ты в императорском дворце в Тюильри. Или,
  нет-нет, на острове Святой Елены на вилле Лонгвуд. Это его резиденция в
  ссылке... Ты входишь в кабинет и у камина в кресле видишь великого
  человека в лосинах и треуголке.
   - Тоже мне историк - в треуголке! Это у камина? И в кресле?
   - Ну, без треуголки. Ты робко кланяешься и почтительнейше произносишь
  что-нибудь, добавляя при этом "ваше величество".
   - Обязательно?
   - Обязательно: этикет.
   - А где этот чертов камин локально?
   - Перед вами, шевалье.
   Перед Вадимом ничего не было. Но он невольно приподнялся с кресла и,
  буквально выдавливая из себя слова, спросил по-французски:
   - Мы вам не помешали, ваше величество?
   В ответ послышался властный мужской голос, не ослабленный и не
  усиленный механической записью, - живой голос человека, находившегося в
  двух шагах от вас. Он говорил не спеша, без