ашлось места в свите. Чтобы унизить
  меня, его и прислали сюда комиссаром. Что же мне остается, господа?
  Выдерживать его по часу в приемной и забывать, что он "сэр Гудзон", если
  он забывает, что я "его величество". "Хотя вы и кавалерийский полковник,
  мосье Лоу, - сказал я ему, - но у меня в кавалерии Мюрат разжаловал бы вас
  в конюшие". Он раздулся, как пудинг: "Вы оскорбляете меня, мой генерал". -
  "Разве? - удивился я. - Так это не я, а Мюрат. Я бы попросту вас не
  заметил". В отместку он запретил мне ездить верхом по берегу. На это я
  предложил ему к трем фрегатам на рейде добавить еще один. Он затребовал
  два и убавил мой двор на одного человека...
   - У вас здесь свой двор, ваше величество? - спросил наконец Вадим.
   - Двор из пяти глупцов, поехавших со мной в ссылку. И дворня. К
  сожалению, у богов нет друзей. Так было и в Тюильри. Хочешь управлять
  людьми - ищи пороки, а не добродетели.
   - Но вас выдвинула революция, ваше величество, - осуждающе сказал Крис.
   В ответ послышался совсем человеческий смешок.
   - Я участвовал в шестидесяти великих сражениях, Какое вы считаете моей
  самой большой победой?
   - Аустерлиц... - назвал Вадим и прибавил не очень уверенно: - Маренго?
  Итальянский поход?
   - Восемнадцатое брюмера! - торжественно отчеканил голос. - День, когда
  я сломал хребет революции.
   - Вы бы могли ее возглавить, ваше величество.
   - Зачем? - последовал