дцатилетним, моим ровесником,
  атлетическим красивым парнем с очень правильными чертами лица, какие
  встречаешь обычно на рекламных рисунках в американских журналах. Только
  одет он был очень странно: в нелепую, травянистого цвета куртку и штаны,
  сужающиеся у колен и обтягивающие икры. Вероятно, так одели бы
  красноармейца в каком-нибудь голливудском боевике из жизни советских
  комиссаров.
   - Если бы ты не прогнал это животное, - сказал он, - могла произойти
  катастрофа. Распад материи.
   Он говорил по-русски чисто и правильно, тщательно выговаривая слова,
  как знающий язык иностранец. На лбу у него поблескивал такой же странный,
  как и его костюм, сетчатый металлический обруч. Он то исчезал, то
  появлялся снова, отражая перебегавшие по нему искорки света.
   - Трудно предвидеть подобные случаи даже при абсолютной точности
  наводки, - продолжал он, как бы разговаривая сам с собой. - Воздушное
  пространство казалось совершенно свободным.
   Я молчал, пытаясь сообразить, что же, в сущности, произошло.
  Галлюцинация? Но я был психически здоров, никогда не страдал
  галлюцинациями, да и в человеке напротив не было ничего иллюзорного. Может
  быть, сон? Но я не спал и не дремал, и все вокруг не походило на сон.
  Материализация человека из ничего, из света, из воздуха? Невозможно.
  Наваждение? Мистика. Чушь!
   На секунду мне стало страшно.