ки говорят?
   - Нет. Я изучил ваш язык перед опытом.
   - В каком веке?
   Он улыбнулся моему нетерпению и не без лукавства даже помедлил с
  ответом. Он знал, чем поразить меня, этот молодой человек из неведомых
  временных далей.
   - По-вашему? В двадцать четвертом.
   - А по-вашему? - чуть не закричал я, вспомнив заинтриговавшую меня
  "седьмую формацию".
   - У нас другая система отсчета, - сказал он.
   - Формации?
   - Да. Мы считаем формации в развитии коммунистического общества. По
  тому основному, самому главному, что отличает их. Единый язык, новая
  психика, отмирание государства, переделка планеты...
   - А седьмая? - перебил я.
   - Время. Мы учимся управлять временем, как одной из форм движения
  материи.
   Я с трудом проглотил слюну, слова застревали в горле. Только мысль тупо
  долбила мозг: "Неужели все это возможно?" Реальность с трудом постижимого
  чуда требовала ясности размышлений. А ясности не было. Я машинально
  скользнул взглядом по комнате: все было на своих местах. Все, как прежде.
  Только у меня на диване сидело Чудо.
   Вот оно встало, потянулось, присело, выбросило и опустило руки,
  точь-в-точь как я, делающий разминку под радиомузыку; зевнуло совсем
  по-человечески и подошло к окну. Испуганная Клякса фыркнула и скрылась под
  столом.
   - Смешной зверек, - сказал человек из будущего, - никогда таких не
  видел. Даже в зоариях.
   - Разве