мы решили оставить: упрятанная до половины в джинсы, она
  превращалась в импортную вестсайдку вполне европейской расцветки. Обруч на
  голове, с которым он не захотел расстаться, прикрыли вышитой тюбетейкой.
   Мой гость из будущего радовался от души, разглядывая себя в зеркале. Я
  радовался меньше: эмоции нашего века сдержаннее. Парень, однако, легко мог
  сойти за иностранца, побывавшего в магазине сувениров. Оставалось лишь
  узнать его имя. Произнесенное с каким-то немыслимым придыханием, гортанно,
  оно звучало, как Прэнс или Принс. Я поискал подходящее по созвучию и
  сказал:
   - Ну, будешь Принцем. А я Олег. Пошли.
  
  
   Первую трудность удалось преодолеть не без риска: он не умел переходить
  улицу. У них, оказывается, не бывает несчастных случаев: все движущееся
  обходит и пропускает пешеходов, а правил уличного движения совсем нет. У
  нас же его пришлось легонько переводить за руку, как слепого.
   К счастью, в автобусе оказалось много свободных мест. Я пропустил его к
  окну и сел рядом. Он тут же прильнул к стеклу, чуть не выдавив его: они не
  знали стекол - повсюду стекло заменял уплотненный воздух, не пропускавший
  пыли и мягко пружинивший, когда вы с ним соприкасались. Не знали они и
  денег: мои два пятачка, опущенные в кассу у двери, вызвали у него усмешку.
  С такой же усмешкой оглядывал он и пассажиров на остановках, и обгонявшие
  нас автомобили.
   - Какова максимальная скорость такой машины на