местимы,
  пока время не откроет нам своих тайн: произвольно оно или упорядочено,
  непрерывно или скачкообразно, конечно или бесконечно. И есть ли у него
  начало или наше прошлое так же безгранично, как и будущее? И есть ли
  кванты времени, как уже есть кванты света? Здесь мы и разошлись с великим
  Эйнштейном, здесь споткнулся даже смелейший из смелых - Гордон: "Это
  слишком безумно, Лещицкий, слишком безумно для того, чтобы быть
  правильным".
   - А не кажется ли вам, пан Казимир... - попробовал было я остановить
  этот малопонятный мне монолог.
   Но Лещицкий тут же перебил меня, вздрогнув, как внезапно и грубо
  разбуженный:
   - Прости, Вацек. Я забыл о тебе. Ты изучал когда-нибудь математику?
   Я пролепетал что-то о логарифмах.
   - Я так и думал. Ну что ж, попробую объяснить в этих пределах. Мы
  слишком упрощенно представляем себе физическую сущность пространства -
  времени. Оно более многообразно, чем нам кажется. Если цепь событий во
  времени не только в мире, но и в жизни каждого индивидуума изобразить
  некоей условной линией в четырехмерном пространстве, то в каждой ее точке
  будут ветвиться и события, и время, изменяясь и варьируясь по бесконечно
  разнообразным путям, и в каждой точке этих ветвей будут ветвиться иначе, и
  так далее без конца. Это как дерево, Вацек: кто знает, в какую ветку
  придет капля сока, подымающаяся из земли?
   - Значит, жертва