году. А когда это
  поймут Рокфеллеры, я стану богом. Но тут я честно говорю: "Нет!" - и
  закрываю лавочку. Человечество еще не выросло, чтобы получать такие
  подарки.
   - Есть же социалистические страны, - сказал я.
   - Зачем же им перестраивать будущее? Они сами строят его, исходя из
  разумных предпосылок настоящего.
   - Ну, а интересы науки? - Я старался как-то утешить его.
   - Нынче они сродни интересам коммерции. Представь себе рекламочку:
  "Параллельное время! Все варианты будущего! Возвращение гарантировано".
  Нет уж, моделируйте сами. Не для этого я десять лет просидел в научном
  подполье.
   Я молчал. Энтони за стойкой листал журнал. Девушки, ужинавшие за
  портьерой, давно ушли. Какой-то пьяница, заглянувший с улицы, заиграл на
  губной гармошке - не песенку, не мелодию даже, просто гамму. Он повторял
  ее опять и опять, пока Энтони не закричал, что здесь не "Карнеги-холл", а
  драг-сода. Гамма умолкла.
   - Как-то великий Стоковский сравнил гамму с лесенкой, по которой
  взбирается звук-хамелеон, - сказал Лещицкий. - Пожалуй, я могу
  смоделировать ближайшие полчаса по шкале гаммы. Идет?
   - Лучше не надо, - попросил я. - Да и что может случиться в ближайшие
  полчаса?
   Он не ответил. Мы вышли молча: я - с тайным намерением отделаться от
  него поскорее, он - с непонятной суровостью, сомкнувшей его тонкие, почти
  бесцветные губы. Мистификатор или