ыло красное пенящееся пятно у него на
  лице вместо рта.
   Надо мной застучали по камню чьи-то подкованные железом каблуки.
   - Один еще жив, - сказал кто-то.
   - Все равно сдохнет.
   Я услышал звонкий плевок о камень.
   - А ведь это не те.
   - Ты думаешь?
   - Вижу.
   Сапог пнул меня ногой в голову. Боли я не почувствовал, только
  оборвалось что-то в мозгу.
   И снова чей-то голос:
   - Опять штучки Эльжбеты.
   - Темнит девчонка.
   - Давно темнит.
   - С нее бы и начать.
   - Поди скажи это Копецкому.
   Больше я ничего не слышал. Все погасло - и голоса, и свет.
  
  
  
  МИ
  
   Я открыл глаза и взглянул на часы: без пяти десять. Мы по-прежнему
  стояли на лестнице под навесом.
   - А дождь идет, - сказал Лещицкий, - и такси нет.
   - Перейдем на угол, - предложил я, - там тоже навес.
   - Зачем?
   - Скорее такси найдем. Там же поворот.
   - Иди. Я здесь останусь, - отказался Лещицкий.
   Я перебежал на противоположный угол улицы. Волосы и плащ сразу намокли.
  К тому же навес здесь был короче, и сухая полоска асфальта под ним еще
  меньше: косые струи дождя били уже по ногам. Я прижался спиной к двери
  какого-то магазина или квартиры и вдруг почувствовал, что она подается.
  Еще нажим - и я очутился за дверью в полной темноте. Протянул руку, - она
  уперлась во что-то теплое и мягкое. Я вскрикнул.
   - Тише! И осторожнее: вы мне чуть щеку не проткнули, - произнес кто-то
  шепотом,