и невидимая рука подтолкнула меня вперед. - Дверь перед вами.
  Увидите свет, коридор. В конце комната. Он пока один. Как войдете...
   - Зачем? - перебил я.
   - Не бойтесь: он слепой, хотя стреляет метко, учтите. - Шепоток
  принадлежал женщине, лицо которой находилось где-то, рядом с моим. -
  Сыграйте с ним в шахматы, он это любит. И подождите меня: я скоро вернусь.
   Дверь на улице приоткрылась и снова захлопнулась, два раза щелкнув. Я
  потянул ее, она не поддалась, а щеколды я не нащупал. У меня с собой был
  карманный фонарик - я пользовался им в темных коридорах гостиницы: ее
  владелица экономила на электролампочках. Фонарик осветил темный тамбур и
  две двери - на улицу и внутрь помещения. Уличную, видимо, заперли на ключ,
  другая же распахнулась легко; я увидел коридор и свет в конце его,
  падавший из открытой комнаты.
   Стараясь не шуметь, я дошел до нее и остановился у входа. Человек в
  черной бархатной курточке, с длинными волосами, небрежно разбросанными,
  как у битлсов, тщательно вырезывал в раскрытой книге прямоугольное
  углубление. Его можно было принять за юношу, если б не тронутая сединой
  шевелюра и лучики морщинок у глаз. Сидел он против мощной электролампы,
  должно быть, в пятьсот или в тысячу ватт, и сидел так близко к ней, как не
  мог бы сидеть ни один человек с нормальным зрением. Но он был слеп.
   - Я открыл идеальный тайник, Эльжбета, - сказал