ажно.
   Так я прошел полквартала и остановился: навстречу из темноты вышли двое
  в плащах с оттопыренными карманами. "Начинается", - вздохнул я, вспомнив о
  комиксах с неизменно повторяющимися персонажами. Один был в надвинутой на
  глаза мокрой фетровой шляпе - я сразу узнал и кривой рот, и шрам на щеке;
  другой стоял поодаль, почти неразличимый в темноте за дождем.
   - Огонька не найдется? - спросил Войцех, не узнавая меня или
  притворяясь.
   Ну что ж, и я могу притвориться. Достал из кармана зажигалку и смятую
  пачку сигарет. Пока он закуривал, чиркая зажигалкой, каждый раз освещавшей
  мое лицо, голос из темноты спросил:
   - А вы не поляк, случайно?
   - Случайно поляк, а что? - спросил я в ответ, переходя на польский.
   - Не знаешь ли местечка поблизости, где земляки могут встретиться?
   - Отчего не знать, знаю, - помедлил я, все еще не понимая их игры, но
  почему-то не боясь ни чуточки. - У Мариама Жубера. "Кава, хербата, домове
  частка".
   Послышался сдержанный смешок, и Войцех хлопнул меня по плечу.
   - Опаздываешь, пан связной. Давно уже ждем, - и подтолкнул меня к тому,
  что было скрыто в дождливом сумраке и оказалось вблизи силуэтом знакомого
  желтого "плимута".
   Севший за руль спутник Войцеха знакомо улыбнулся мне розовыми деснами с
  двумя обломанными корешками зубов. Янек! И тоже меня не узнал.
   Я решил идти на таран:
   - А мы не встречались раньше, ребята? Будки у вас знакомые.