и солнца, теплой, солоноватой волны и жемчужного берега.
   - Кто-то идет, Андрюша, - вдруг сказала Зоя, - к нашей одежде идет. Вон
  посмотрите.
   По берегу к воде шел человек в форменной фуражке и куртке.
   - Полицейский, наверно, - всмотрелся Озеров.
   - Я боюсь, Андрюша.
   - Чего? Мы никого не убили и не ограбили. Что может сделать нам
  полицейский? - с наигранной бодростью проговорил Озеров.
   Впрочем, он сам был не очень в этом уверен.
   - Нет-нет, я боюсь, - испуганно твердила Зоя. - Мне страшно. Я хочу
  домой.
   Озеров, стоя по пояс в воде, повернул браслет, и на море, почти
  вплотную над водой, возникла знакомая школьная комнатка. В тусклой на
  солнце, но все же заметной оранжевой каемке они увидели постель, темное
  окно, настольную лампу.
   - Влезайте скорее, а я одежду принесу.
   Озеров помог Зое забраться в комнату, как в лодку из воды, - и все
  пропало, Зоя и комната. Он был один в Бразилии, один в океане. Только
  вдали на берегу стоял у воды полицейский.
   - А девчонка где? - спросил он, когда Озеров вышел на залитую водой
  кромку пляжа.
   "Ну и ну, я же его понимаю, - весело удивился Озеров, - выучил все-таки
  португальский. И без пластинок, с одним словарем. И разговаривать смогу.
  Пусть спрашивает". Стараясь держаться как можно непринужденнее, он
  торопливо оделся и взял брошенные Зоей платье и туфли.
   - Где девчонка? - повторил полицейский.