, Дмитрий Силыч. В яблочко.
   - Далеко придется ехать, Титов.
   Подсевший поставил кружку на стол и отодвинулся:
   - В Россию не поеду, Дмитрий Силыч.
   - В России ты нам и не нужен. Не по уму тебе.
   - Куда ж тогда?
   - В жаркие края, Титов. В Африку.
   - А стрелять кого?
   - Кого прикажут. Тебе-то не все равно? Харч и выпивка обеспечены.
  Автомат дадут. И крой. - Он пожевал губами и написал что-то на бумажной
  салфетке. - Прочел? Запомнил? Скажешь: от Волчанинова. Там и контракт
  подпишешь и получишь... Как их, ну как они в родимой стране называются?
  Подъемные! - вспомнил он и хохотнул, вытирая рукой усы. - Не забыл еще
  родимую-то страну, Титов?
   Серый, обшарпанный человечек молча допил пиво и встал:
   - Премного благодарен, Дмитрий Силыч.
   А Озеров все ждал и ждал, пока не вышел на улицу дородный господин
  Волчанинов, пока не дошел он до скучного дома у реки, пока не поднялся к
  себе на пятый этаж и не отомкнул длинным, затейливым ключом неприбранную
  холостяцкую комнату. Тут и отключился Озеров: что-то перехватило горло,
  чуть не вытошнило.
   А сейчас, после экзаменационной шумихи, в десятом часу, когда школа
  наконец опустела и Озеров вытянулся у себя на кровати и ждал сна,
  перебирая в памяти цепи ассоциаций, вот сейчас и вспомнились опять и
  одесский дядя Мика, и нынешний господин Волчанинов. А главное, вспомнился
  отцовский наказ. Не должен ходить