дить по земле этот человек. А он ходит. И от
  расплаты ушел. "Копейка тебе цена, Андрюшка Озеров!"
   Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, сердце бьется в груди все
  сильнее и на лбу выступают капельки пота. А ведь есть все-таки возможность
  расплаты - сама жизнь предоставляет ее. Озеров глубоко вздохнул, стиснул
  зубы и все забыл, кроме одного. Он припомнил большую грязную реку, склады
  и пристани на берегу и проделал снова тот же "телевизорный" путь, который
  прошел уже раз и который снова привел его в город на Рейне, в неприбранную
  холостяцкую комнату. Впрочем, сейчас она была уже прибрана, стол покрыт
  зеленой плюшевой скатертью, а знакомый господин с седыми подстриженными
  усами пересчитывал, раскладывая по столу, хрустящие денежные купюры.
   Озеров передвинул изображение так, что и стол, и дядя Мика оказались
  сбоку, и, повернув браслет, бесшумно шагнул в комнату. Но у дяди Мики был
  волчий слух. Он сейчас же повернулся, прикрыл деньги руками и крикнул:
   - Кто? - и сразу же повторил по-немецки: - Вер ист да?
   Озеров не двигался и молчал, изучающе рассматривая Волчанинова, а тот с
  удивительной для его комплекции быстротой загнул над деньгами угол
  плюшевой скатерти и выхватил из кармана пистолет, похожий на "ТТ": Озеров
  не очень-то разбирался в оружии.
   - Руиг!
   - А вы не узнали меня, дядя Мика? - спросил Озеров, не двигаясь.
   - Руки на стол! - крикнул Волчанинов.
   - У меня