е на другое. Подставка с жемчугом
  растаяла в воздухе.
   - Чудовищно интересно, - сказал Хмелик. Он уже не глядел на Озерова, о
  чем-то задумавшись.
   Оба молчали. Один - с чувством гордости, как обладатель Аладдинова
  чуда, другой - сосредоточенно размышляя о каких-то неведомых партнеру
  перспективах. Хмелик молчал долго. Озеров уже два раза спрашивал его: "Ну,
  а теперь что?" Но Хмелик словно не слышал вопроса. Наконец он достал
  тоненькую папку бумаг, скрепленных в скоросшивателе, просмотрел их и
  сказал, словно подумал вслух, явно не обращаясь к Озерову:
   - Они выехали в четверг, - он загнул два пальца, - значит, только к
  утру будут в Лондоне. Сейчас, должно быть, где-то в Северном море. У нас
  первый час; у них, очевидно, десятый. Самое время - никто не спит.
   - Ты о чем? - спросил Озеров.
   - Надо найти наш теплоход. Следует курсом Ленинград - Лондон, через
  Кильский канал и Северное море.
   - Зачем тебе?
   - Треба одного человечка повидать. Срочно. Едет в Лондон на симпозиум
  по вопросам машинного перевода.
   - А ты при чем?
   - Материалы к докладу вместе готовили. И тема общая: задачи дискретной
  экстраполяции. Да ты, гуманитарий, все равно не поймешь.
   - Почему? - обиделся Озеров. - Как-никак имею некоторое отношение к
  языкам.
   - Вот именно: некоторое. Не зная языка, не переведешь. А машина
  переводит. Когда Игорь уже уехал - этот самый хлопец и есть,