Во-вторых, она хранит все, что
  воспроизводит. Все увиденное с ее помощью Озеровым в течение всей его
  жизни будет вложено в эту память. А я думаю, что время действия ее
  практически не ограничено каким-либо числом человеческих жизней. И мы не
  знаем, первым ли ее информатором стал Озеров или ему предшествовали его
  братья по разуму? И сколько их было? И какую информацию накопила машина? И
  почему мы тогда не можем поставить знак равенства между емкостью ее
  биомеханической памяти и вместимостью памяти современного человека? А эта
  вместимость достигает гигантской цифры, в десять в двадцатой степени
  условных единиц информации, что, в общем, равно всему информационному
  фонду любой из крупнейших мировых библиотек. Павел Викторович морщится: я
  не привожу источников этих подсчетов, кстати говоря, не моих, а математика
  Джона Неймана. Профессору они известны, а остальные могли прочитать об
  этом в одном из наших журналов.
   Последовавшее молчание было долгим и почему-то неловким. Озеров с
  любопытством отметил, что все глядели на браслет - не на него. Для них он
  был только уникальным кибернетическим устройством. "Как в цирке, - подумал
  он, - человек-змея, человек-молния, человек-браслет. Смешно". А с каким
  удовольствием он снял бы этот проклятый браслет и подарил тому же Хмелику.
  Увы!
   Гиллер первым нарушил молчание.
   - Считаю себя не вправе участвовать в экспертизе.