"окно" повыше. Океан теперь шумел внизу. Из комнаты
  открывалась его бескрайняя серо-голубая даль.
   - Тут и дна нет.
   - Дно есть, - сказал Минченко. - Шесть километров вниз.
   - С автоскоростью? - спросил Озеров.
   - Зачем? Как в лифте. Четверть часа - и песочек.
   За "окном" встала темно-зеленая водяная толща. Солнечный свет еще
  пронизывал ее. Медленно скользнула наискосок большая, отливающая
  начищенной медью рыба Засветились розовато-хрустальные колокола медуз.
  Вода почернела, что-то сверкнуло в темноте и потухло. Валя включила
  прожектор, но луч, ударивший в черно-бурую муть, растаял где-то
  далеко-далеко. Какая-то уродливая рыбья морда показалась в "окне" и
  пропала. Невидимый батискаф опускался все ниже и ниже, а видимая муть
  уходила вверх, не поражая никакими жюльверновскими видениями. Только один
  раз что-то большое заслонило "окно" бледно-розовым телом, и Озеров
  услышал, как Минченко громко шепнул соседу: "Кальмар!" А в "окне" уже
  появились слабо очерченные зубцы темно-красной скалистой поверхности.
   - Вот вам и Атлантида, - усмехнулся Минченко. - Боюсь, что ее здесь
  днем с огнем не найдешь.
   - Я подумал о проходимости, - сказал Губин. - С какой силой ударил бы
  водяной столб?
   - Считайте. На дне давление свыше шестисот атмосфер. Более полутонны на
  каждый квадратный сантиметр.
   - Боюсь, что нас размазало бы по стенам.