ной практики, Павел Викторович. Ньютон в
  таких случаях прибегал к латинскому названию "экспериментум круцис".
  
  
  
  EXPERIMENTUM CRUCIS. АЛАДДИН У КАЛИТКИ В СТЕНЕ
  
   Отклика не последовало. Кто-то взглянул смущенно, кто-то быстро отвел
  глаза. "Испугались", - подумал Озеров.
   Хмелик объявил, что ожидал этого и сейчас успокоит встревоженные умы.
   - Мы еще не познакомились с главнейшей особенностью устройства - с его
  способностью превращать эффект присутствия в само присутствие. Со времен
  Дедала, первым преодолевшего закон тяготения, люди не знали подобного
  ощущения. Мы первые преодолеваем ложное или, скажем мягко, неточное
  представление о протяженности пространства, о незыблемости декартовых
  координат. Возьмите любую точку на карте, любой из европейских городов, и
  мы прямо из этой комнаты выйдем на его улицы, пройдемся по набережной По
  или Сены и вернемся сюда же, к этим обоям и стульям. Уверяю вас, это не
  страшнее, чем перешагнуть лужицу на тротуаре или вон тот порог.
   - Париж - это соблазнительно, - сказала Валя.
   Губин снисходительно усмехнулся.
   - Без валюты? Глазеть на витрины и облизываться? Даже сигареты не
  купишь.
   - Возьми свои. А может быть, в Лондон, профессор? - Хмелик обернулся к
  молчавшему Гиллеру. - Вы только что оттуда приехали. Будете нашим гидом.
   - Пожалуй, - оживился Гиллер. - Скажем, в Сити. Любопытно. Переулки еще
  Скруджа помнят.
   - В Сити