еловек, как все студенты, - нетерпеливо отмахнулся
  Сошин и, поймав невысказанное возражение на лице Озерова, улыбнулся. - Уже
  не студент? Все равно юноша. И меня бы не заинтересовала судьба этого
  юноши, если бы он не стал обладателем открытия, которое перевернет всю
  нашу науку о пространстве - времени. Оно подчиняется его биотокам и
  действует, пока будет принимать эти биотоки. Так как по-вашему: при каких
  условиях можно будет снять с него этот браслет?
   - Всем ясно при каких, Павел Викторович.
   - Ага, всем ясно. Тем лучше. Во время ваших самодеятельных экскурсий
  ничего не случилось, но ведь могло случиться! Всегда можно предполагать
  худшее: человек смертен. А что тогда? Если браслет остается невидимым,
  открытие погибает навсегда для науки, для человечества. Если же нет,
  браслет снимет первый попавшийся санитар или полицейский. Вы можете
  предположить судьбу открытия, даже если он сам не наденет браслета, а
  продаст его старьевщику или ювелиру?
   Хмелик молчал. "Растерялся, - подумал Озеров. - И что этот Сошин
  паникует. Без риска и улицу не перейдешь".
   - Зачем предполагать худшее, профессор? - пришел на помощь Хмелику
  Губин. - Озеров не ребенок, да и мы будем рядом. Вы тоже, надеюсь?
   - Не надейтесь, я остаюсь.
   Лицо Сошина окаменело, глаза погасли. Ни на кого не глядя, он произнес:
   - Жаль, что не убедил вас. Очень жаль.
   - А мы вернемся самое