адерживайтесь. Озеров последний".
  Тут же вышел Губин небрежно и невозмутимо, как на прогулке. Неожиданно
  выпрыгнула Валя, до сих пор чего-то робевшая. Спокойно шагнул Минченко, и
  осторожно Гиллер, выбирая где ступить, как на размытом дождями проселке.
  Озеров оглянулся на хмуро сидевшего Сошина и спросил:
   - Вы остаетесь, профессор? Зря. Тогда не пугайтесь - сейчас все
  исчезнет.
   Он шагнул на трибуны, где все уже уселись тесной группочкой на
  почему-то пустом островке в кипевшем море болельщиков. И тотчас же внизу,
  по шоссе, обгоняемые стрельбой моторов мелькнули теми же разноцветными
  молниями гоночные машины. И в том же порядке: белая, зеленая, красная. В
  репродукторе рядом торопливо грассировал диктор. Озеров перевел:
   - Впереди по-прежнему Реньяк. За ним Козетти. Третьим упрямо идет,
  никого не пропуская вперед, советский гонщик Туров.
   На ближайшем, хорошо видном с трибун вираже красная машина каким-то
  немыслимым змеиным маневром проскользнула у края шоссе, неожиданно обогнав
  зеленую. На трибунах ахнули. Диктор хрипло закричал:
   - Москва обошла Милан! Туров вырвался на второе место. Он все больше и
  больше отрывается от Козетти. Следите за красной машиной!
   Озеров переводил, а диктор продолжал, упоенно захлебываясь:
   - Если Козетти не сумеет достать советского гонщика, шансы Италии на
  победу ничтожны. Вся борьба на финише развернется между французом