А вас, господа, попрошу проследовать за мной в
  управление.
   - Что же делать? - испуганно зашептал Гиллер на ухо Хмелику. - Ведь это
  пахнет международным скандалом.
   - Выкрутимся.
   В полицейской дежурке, как это ни странно, было чисто и безлюдно.
  Только отполированная до блеска скамья перед деревянным загончиком
  свидетельствовала о том, что здесь сиживало великое множество клиентов
  полицейского комиссара. Стол за барьером с полудюжиной телефонных
  аппаратов и пухлых телефонных справочников тоже пустовал.
   - Все на гонках, - пояснил Карачевский-Волк. - А вам, увы, придется
  подождать, - с деланным сожалением прибавил он. - Комиссар, видимо, не
  уйдет до финиша, хотя я и поспешу предупредить его. Надеюсь, вы не
  соскучитесь в своей компании, да и осталось до финиша каких-нибудь
  двадцать минут - не больше. О результатах узнаете, если откроете окно:
  отсюда все слышно. - Он поскучнел и присовокупил: - А бежать не советую:
  окно выходит во двор и все выходы охраняются. О ревуар, господа.
   Он ушел. В наступившей тишине гулко отсчитывала минуты большая стрелка
  на круглых стенных часах. Валя сидела с видом наказанной школьницы. Губин
  с наигранным равнодушием разглядывал ногти. Остальные просто молчали:
  Только Гиллер, нервничая, то вскакивал к деревянному барьеру, словно
  пытался достать телефонную трубку, то садился опять.
   - Да перестаньте