у книжку, задал только один
  несущественный и, как ему казалось, невинный вопрос:
   - А кого, собственно, мы называем "сонниками"? И почему их так
  называют?
   Бигль поморщился, вызывая в памяти когда-то слышанные им комментарии к
  инструкции, и неохотно пояснил:
   - В древности хаос был. Каждый видел во сне то, что виделось. Всякую
  всячину. А сонники - как бы это тебе объяснить? - толковали ее по-своему.
  По косточкам разбирали. А косточки разные бывают. Иную проглотишь -
  подавишься. - Бигль по выражению лица своего подчиненного понял, что
  запутался, и сердито оборвал: - Вот мы и называем сонником всякого, кто
  свои сны смотрит не по каталогу.
   - Занятно, - сказал Ли, не сумев сдержать улыбки.
   - "Занятно"?! - неожиданно вспылил Бигль. - Тебе занятно, а я эти
  двадцать жеваных строк своей шкурой писал. Годы и годы. Жизнь. Таким вот,
  как ты, начинал, самым молодым шерифом на побережье. Бил, стрелял, жег,
  вешал. Ну и заметили. И отметили. Произвели. Подняли. - Инспектор рванул
  полу расстегнутого мундира. - Думаешь, дешево обошлась мне эта курточка? А
  ты ее сразу надел. Со школьной скамьи.
   Ли с восхищением смотрел на сидевшего перед ним рыхлого человека в
  черном мундире. Какую грозную жизнь прожил он, чтобы стать в конце концов
  хозяином спящего города. Как ангел-хранитель обходит он блок за блоком,
  благословляя верных и поражая лукавых. Спящие не обманут.