торых намекнул его спутник, уже начинались. С музыки,
  неизвестно откуда звучавшей и наполнявшей все его существо. С мигания
  мерцающих огней в воздухе, то вспыхивающих, то погасающих, то внезапно
  сменяющих цвет прямо над головой, перед глазами. С пения невидимого хора,
  доносившегося с пустой эстрады. Звуки томили, будили, звали, спрашивали. О
  чем-то волнующем и сладостно непонятном. Ли хотелось петь, танцевать,
  прыгать, кружиться с кем-нибудь в бесконечном, смеющемся хороводе,
  хотелось кричать что-нибудь очень веселое, объясняться в любви и хохотать,
  хохотать - он еле сдерживался, стиснув зубы и сжимая руками прыгающие
  колени.
   - Вы что-нибудь чувствуете? - спросил незнакомец.
   Голос его прозвучал глухо, словно из-за стены. Ли тупо посмотрел на
  него:
   - Вы о чем?
   - По-моему, вы что-то чувствуете. Радость, да? Приступ веселья?
   - Откуда вы знаете? - спросил Ли. Ему было трудно оторваться от
  охватившего его настроения, как от нахлынувшей теплой морской волны.
   - Нетрудно догадаться: в этом кабаке хорошая гипноустановка.
   - Вот оно что! - протянул Ли. - А я и не подумал.
   Он постепенно приходил в себя. Как и все волевые люди, Ли хорошо
  сопротивлялся массовому гипнозу, особенно рассеянному, когда поле,
  модулируемое пси-установкой, не имеет четкого направления.
   - Обидно. - Ли смущенно посмотрел на своего визави. - Влип, как
  мальчишка.