ны отлично.
   Он говорил негромко, чтобы не услышал раненый.
   Чон Дин наклонился, пытаясь оказать помощь умирающему. Тот последним
  усилием оттолкнул его руку.
   - Вы все будете в аду, - прохрипел он.
   - Какой ты фанатик, - поморщился Асанов, - дурак ты. Наверно, в городе
  учился, русский язык знаешь, книги читал.
   Раненый улыбнулся, показывая гнилые зубы. На его заросшем лице было
  нескрываемое торжество.
   - Ты тоже в городе учился, - прошептал он, - ты здесь командир. С тебя
  живого снимут кожу. Таджик, а служишь этим неверным собакам.
   Асанов отвернулся, затем снова посмотрел на умирающего.
   - Скажи мне свое имя, может, я найду твоих близких на родине, -
  негромко предложил он.
   - Мы все слуги Аллаха, - выговорил, уже теряя сознание, умирающий, -
  тебе не нужно знать мое имя.
   Он потерял сознание.
   - Умер? - спросил Рахимов.
   - Пока нет. Только потерял сознание, - поднялся Чон Дин, но долго не
  проживет, - виновато добавил он, - слишком много крови потерял.
   - Позовите Семенова и сделайте ему укол, чтобы не мучился, - приказал
  Асанов.
   - Что делать с трупами? - спросил Борзунов.
   - Нужно закопать, но не глубоко. Все равно люди Абу-Кадыра пойдут по
  нашему следу. Нет, подождите. Перед тем, как закопать, разденьте их и
  заверните в парашюты. Потом позовете меня, я прочту поминальную суру из
  корана.
   - Не понял, - изумился Борзунов.
   - Абу-Кадыр и все его люди должны