шой лоб, чуть раскосые глаза, прямой, почти римский нос, красивые
  тонкие губы, и вместе с тем скуластое лицо и красноватая кожа - словно в
  девушке перемешалась кровь Востока и Запада. Свешников знал, что в этой
  части страны встречаются хазарейцы и нуристанцы, среди которых бывает много
  светловолосых, высоких, стройных блондинов. Может, это потомки войска
  Александра Македонского, основавшего здесь государство Ахменидов. А может,
  праправнуки вождей греко-бактрийского царства, возникшего еще через двести
  лет. Как бы там ни было, сейчас он стоял, не в силах отвести глаза от лица
  молодой девушки.
   Она заметила его горячий взгляд и смутилась еще сильнее. От братьев она
  уже знала, что в соседнем с муллой доме живут неверные "шурави", но она не
  думала, что и среди неверных встречаются такие красивые молодые люди. У
  Свешникова мать была украинка и от нее он получил темные глаза и почти
  черные волосы. А может, просто, в его жилах текла кровь крымских татар или
  кипчаков, так любивших терзать украинские земли. Он смотрел на девушку. Она
  смотрела на него.
   И в мире больше ничего не существовало, кроме этой пары глаз, таких
  всеобъемлющих и глубоких, казалось, поглотивших в себе всю Вселенную.
   - Кто ты? - спросил наконец Свешников. На фар-сидском он говорил плохо,
  но это выражение знал. Девушка смутилась еще больше. Ответить незнакомцу
  означало окончательно опозорить себя, заговорив с незнакомым мужчиной. Но
  ведь он "шурави",