иры просто меняли оружие на
  солдат, не отдавая себе отчета, что это оружие еще будет стрелять против их
  товарищей.
   - От тебя, - развел руками шейх Курбан, - мы не возьмем ничего.
   - Почему такая избирательность, - улыбнулся Асанов, - именно от меня?
   - Тебя хорошо знают в этих горах, - напомнил шейх, - люди верят тебе.
  Все пуштуны знают - твое слово закон. Ты никогда никого не обманывал.
  Поэтому мы отдадим тебе твоих людей просто так, безо всякого выкупа.
   - Ну, что-то вы все равно потребуете, - понял Асанов.
   - Да, "шурави", потребуем. Ты должен дать слово офицера, слово
  мусульманина, что всегда, когда будешь хоронить мусульман, ты будешь читать
  поминальные суры из корана, если рядом нет муллы, способного сделать это.
   - Но я коммунист, - напомнил Асанов.
   - Знаю, что ты безбожник. Но Аллах говорит, что спасутся те, которые
  уверовали. Может, я забочусь и о спасении твоей заблудшей души?
   - Если вы освободите моих ребят, я дам такое слово, - подумав, ответил
  Асанов.
   - Ты убил слишком много наших людей, "Барс", - спокойно сказал шейх, -
  искупи свою вину перед Аллахом. Хорони убитых по нашим обычаям. Больше мы от
  тебя ничего не хотим.
   - Даю слово офицера, - поднялся Асанов, - если к вечеру люди будут в
  моем лагере, я всегда буду читать коран над убитыми мусульманами, если рядом
  не будет муллы. Даю слово, - повторил он.
   - Твои люди будут здесь через два часа, - поднялся и шейх Курбан, - все
  пятеро.