пятеро.
   - Шестеро, - напомнил ему Асанов, останавливая уже собиравшегося
  уходить шейха.
   - Нет, пятеро, - возразил шейх, - твой раненый офицер был очень плох.
  Мы боялись, что он не выживет. И отправили его в Ургун. Он, наверно, уже в
  соседней стране, если еще остался жив.
   Асанов замер. Получалось, что Кичина он уже достать не сможет. Но и
  брать обратно свое слово он не торопился. Его клятва стоила жизни и свободы
  пятерых людей. А это было совсем не так мало.
   - Приводи людей, шейх Курбан, -сказал он уставшим голосом, - а я сразу
  уйду отсюда. И выполню свое обещание.
   - Ты дал слово, - поднял руку шейх, - отныне все мусульмане будут
  знать, что и отважный "Барс" почитает Аллаха. Больше мне ничего не нужно.
   Шейх Курбан сдержал слово. Не прошло и двух часов, как пленные солдаты
  были доставлены в лагерь Асанова. Но старшего лейтенанта Кичина среди них не
  было. Этот случай получил громкую огласку. Начальство даже объявило
  "выговор" Асанову за несанкционированные переговоры. Но его клятва обошла
  весь восточный Афганистан, спасая жизни многим советским пленным. Если среди
  "шурави" есть мусульмане, почитающие Аллаха, то не все они подлежат
  уничтожению, - справедливо рассуждали моджахеды.
   А Кичин первые пять дней вообще ничего не помнил. Он был без сознания.
  Полуживого его привезли в лагерь моджахедов, и затем уже без надежд на
  спасение переправили ближе к границе. Некоторые даже советовали,