ивал.
   - Полчаса, - сказал он, зная, что хребет нужно проходить быстро. Здесь
  в горах была довольно сильная ультрафиолетовая радиация. Уже темнело, а идти
  еще предстояло часа четыре.
   - Утром вы должны быть в Зебаке, - сказал Асанов Падериной, - учтите,
  что Чон Дин знает только фарси. На пушту он говорит плохо. В Зебаке связной
  будет ждать вас на базаре, ъ лавке Али-Рахмана. Спросите: не ждет ли он
  вестей из Дели? Ответ: нет, мои родные в Бомбее. Он даст полную информацию о
  людях Нуруллы.
   - Понимаю. - Падерина посмотрела на часы, - может, сократим наш привал
  на пятнадцать минут?
   - Я согласен, - встал Асанов, - идем дальше.
   Это был самый сложный, самый трудный отрезок пути. Приходилось пускать
  в ход даже скальные крючья, чтобы удержаться на отвесной скале. С другой
  стороны, солнце стремительно уходило за горизонт и следовало торопиться.
   Много раз, потом, в следующие три дня Асанов будет спрашивать себя:
  правильно ли они поступили, вывдя вечером. Но ответа, так мучившего его, не
  найдет.
   Они шли все вместе, держась близко друг от друга, когда внезапно
  Семенов поднял руку.
   - Здесь нужно быть осторожнее, - сказал он, - сначала пойдем мы с Чон
  Дином. Потом поднимем всех остальных.
   Отцепившись от общей связки, двое офицеров поднимались по скале, вбивая
  страховочные крючья в камни.
   Наконец они достигли вершины, бросили сверху веревку.
   - Поднимайтесь, - крикнул Семенов, - все нормально.
   Как и