в своей стране, в своей Литве.
   К тому времени потерял свое былое значение и всемирно известный театр в
  Паневежисе, когда умер режиссер, сошли со сцены многие актеры и театр
  превратился в 'заурядный провинциальный театр времен Литовской республики.
   Еще через два месяца Моргунаса стали называть оккупантом, прислужником
  русских, кровавым палачом афганского народа. Он, честно и преданно служивший
  своей стране, проливавший кровь во имя ее идеалов, оказался вдруг,
  предателем и наймитом для одной сотой ее части, в той местности, где жили
  представители его народа.
   Это было больно, горько и обидно. Никто не хотел слушать, никто не
  хотел понимать. Родители, видевшие его состояние, советовали ему уехать,
  перебраться в соседнюю страну, но он не представлял себе жизни без них, без
  блестящего Вильнюса, без старинного Каунаса, без родного Паневежиса. Это
  была его родина, и он никуда отсюда уезжать не собирался.
   А спустя еще некоторое время его хоронили в родном Паневежисе. Так и не
  приняв распада большой страны, не сумев примириться с чертиками из
  табакерки, он ушел из жизни растерянный и обманутый.
   В последние дни он вспоминал друзей, звонил им из Литвы. Последний
  разговор у него был с генералом Акбаром Асановым. Он ничего не сказал своему
  бывшему командиру, уверяя его, что жизнь налаживается. Застрелился он утром,
  на своей квартире в Вильнюсе, где жил один, так н не успев жениться. А
  может, этой к лучшему.