обый тип людей, которых позднее назовут
  "шестидесятниками". Одним из таких людей был и отец Акбара, не успевший
  пройти через лабиринты ГУЛАГа и познать непостижимые отчаяние и страх. Но
  успевший возненавидеть систему, так легко расправляющуюся с надеждами и
  суднами людей.
   Взгляды отца во многом сказались на формировании характера Акбара, но
  наложенный на пионерско-комсомольское детство идеализм "шестидесятников"
  делал человека настоящим адептом системы.
   В шестьдесят шестом Акбар закончил школу. К этому времени отец был уже
  директором большого объединения, депутатом республики.
   Вопрос, куда поступать, не стоял. Акбар с детства мечтал быть
  дипломатом, видеть разные страны,
   Кроме родных для себя языков - русского, узбекского и таджикского, он
  владел довольно неплохо французским. Экзамены в МИМО он сдал на отлично. Но
  в первый год в институт не попал.
   По разнарядке, выделяемой всем республикам, на место от Узбекистана мог
  претендовать только узбек. Это негласное правило никогда не нарушалось, и на
  самом высоком уровне было принято решение о невозможности учебы таджика
  Асанова в МИМО.
   На второй год он поступал по общему конкурсу, прямо в Москве. Повестка
  в армию уже лежала дома, когда пришла телеграмма о его зачислении.
   На четвертом курсе его вызвали в какое-то учреждение. Долго говорили.
  Тогда он принял решение самостоятельно. И с тех пор вот уже двадцать лет он
  является офицером военной разведки.