а и уничтожить их.
   - Оставь, - злился другой, - Нурулла завтра снимается с лагеря. Они
  перебираются ближе к Ишкашиму. Мы все равно не сумеем собрать всех наших
  людей.
   - В прошлом году их люди увели у нас баранов, - злился первый, - а
  теперь мы можем перерезать им головы, как баранам. Пусть Алимурат скажет, и
  ни один человек не уцелеет.
   - У Нуруллы в лагере стоят пулеметы и минометы. Нам туда лучше не
  соваться.
   Крики продолжались еще минут двадцать, пока наконец все бандиты не
  отправились на другую улицу.
   Чон Дин подошел к Падериной.
   - Наш связной умер три дня назад от малярии, - тихо сказал он, - ничего
  более подробно узнать не удалось.
   - Здесь кричали люди, - очень тихо ответила Падерина.
   - Слышал, - кивнул Чон Дин, - поэтому так быстро и выскочил.
   - Они говорят, что Нурулла где-то недалеко. Там сейчас его отряд.
  Завтра он снимется и переберется ближе к Ишкашиму.
   Чон Дин понял все без слов.
   - Думаете, стоит рискнуть?
   - У нас есть другой выход? - невозмутимо парировала женщина.
   - Да, действительно, - согласился Чон Дин.
   Он отлично понимал ситуацию. Конечно, нужно было узнать более подробно
  о лагере Нуруллы, постараться выяснить их место расположения. Но идти они
  могли только вдвоем. Оставлять одну женщину или посылать ее обратно в лагерь
  было нельзя. Если в городе любая женщина находилась под защитой негласных
  законов, то на дороге одинокая женщина без мужчины