ослабляющих южный фланг всего Содружества Независимых Наций и
  прежде всего России.
   - Не вижу противоречия, - Херрик все-таки сумел прорваться на левом
  фланге, тесня фигуры своего противника, - пока сохраняется равновесие,
  никакого противоречия нет. Главное, не допустить победы ни тех ни других.
  Как в ирано-иракском конфликте, когда оружие десять лет поставлялось обеим
  сторонам. Хотя объективно ни Саддама Хусейна, ни Аятоллу Хомейни нельзя было
  причислить к категории наших сердечных друзей. А ведь мы им довольно ощутимо
  помогали.
   - Вы предлагаете помогать здесь и русским? - усмехнулся Беннет.
   - А разве мы им не помогаем? - удивился Херрик, - я отлично помню,
  сколько выделил им конгресс на развитие их "демократии", хотя, если они
  демократы, то я палестинский террорист.
   Оба коротко рассмеялись этой шутке. Вошла миссис Фукс.
   - Вы будете пить кофе? - спросила она, ставя перед каждым небольшую
  чашечку с ароматно дымящимся напитком.
   - Благодарю вас, миссис Фукс, - кивнул Херрик.
   - И вы считаете, что такая неопределенная ситуация в этом районе будет
  сохраняться достаточно долго. Я говорю о перспективе? - снова спросил
  Беннет.
   - Не знаю, - признался Херрик, - все будет зависеть даже не от
  противостоящих в Таджикистане сил. Все решается в Москве. Если там на
  выборах победят коммунисты или националисты, они вполне могут начать новое
  объединение империи. И хотя историю трудно повторить,